Артур Князев: Государственный суд оставил многие вопросы в споре о церковном законе без ответа

Юрист Артур Князев считает, что решение Государственного суда от 8 июня по церковному закону не положило конец спору. В обществе распространилось упрощённое представление о том, что Эстонская православная христианская церковь и Пюхтицкий монастырь после вступления закона в силу должны просто разорвать отношения с Москвой, однако суд на этот вопрос не ответил.

После решения Государственного суда от 8 июня в обществе укоренилось мнение, что спор о церковном законе завершён: закон вступает в силу, и у Эстонской православной христианской церкви (ЭПХЦ) и Пюхтицкого монастыря не остаётся иного выбора, кроме как разорвать связи с Москвой. Однако юрист Артур Князев считает, что в действительности всё сложнее и Государственный суд оставил важнейшие вопросы без ответа.

Что суд в действительности решил

Решение Государственного суда касалось конституционности церковного закона, однако оставило открытым вопрос о том, что именно означает требование разорвать институциональные связи с религиозным центром иностранного государства. Между тем это — самый важный практический вопрос, с которым церкви теперь столкнулись. По словам Князева, решение не даёт чёткого ответа на то, какая организационная форма соответствовала бы требованиям закона.

Таким образом, ЭПХЦ и Пюхтицкий монастырь должны самостоятельно толковать, чего именно от них ждут, — и это толкование впоследствии может оказаться ошибочным. Ситуацию осложняет то обстоятельство, что каноническая структура Московского патриархата и эстонское правовое регулирование могут не сочетаться так, как предполагали законодатели.

Споры продолжаются в судах

Князев подчёркивает, что применение церковного закона, по всей видимости, повлечёт за собой новую волну судебных разбирательств. Вопросы толкования свободы вероисповедания, имущественных прав и организационной самостоятельности далеко не решены. Возможная роль Европейского суда по правам человека также остаётся открытой.

Таким образом, решение Государственного суда не поставило точку, а скорее открыло новую главу в сложном споре, касающемся соотношения религии, государственной безопасности и основных прав в Эстонии.