Карательная психиатрия в России: с 2022 года принудительно госпитализированы 84 политзаключённых

С начала полномасштабного вторжения в Украину в 2022 году не менее 84 российских политзаключённых были направлены на принудительное психиатрическое лечение — такие данные приводит правозащитный проект ОВД-Инфо. Авторы доклада «Ты отсюда не выйдешь», подготовленного организацией APUS, зафиксировали системное применение карательных психиатрических практик в местах лишения свободы. По их оценке, речь идёт не о возврате к советской системе карательной психиатрии в полном объёме, но об устойчивой и нарастающей тенденции использования психиатрии как инструмента наказания инакомыслящих.

В России с 2022 года число политзаключённых, направленных на принудительное психиатрическое лечение, неуклонно растёт — по данным правозащитного центра ОВД-Инфо, их уже не менее 84 человек. Авторы доклада «Ты отсюда не выйдешь», подготовленного проектом APUS, провели два года в общении с заключёнными, адвокатами, психиатрами, бывшими сотрудниками ФСИН и правозащитниками, чтобы задокументировать возрождение советских практик карательной психиатрии в современной России.

Не система, но тенденция

Исследователи подчёркивают: речь пока не идёт о полном возврате к советскому конвейеру принудительной психиатрии с фабрикацией диагнозов вроде «вялотекущей шизофрении». Один из авторов доклада, Ольга, поясняет: «Как система карательная психиатрия прекратила своё существование вместе с Советским Союзом. Но как один из инструментов наказания инакомыслящих — такие практики существуют. И тенденция к увеличению их числа тоже существует».

Рост числа подобных дел фиксируется с 2014 года, а после февраля 2022 года резко ускорился. Исследователи признают, что видят лишь «вершину айсберга» — из-за закрытости психиатрических учреждений, системы ФСИН и сильной стигматизации темы полная картина недоступна.

Вязки, препараты и пытки

Среди зафиксированных карательных практик — длительная физическая фиксация пациентов («вязки»), назначение тяжёлых психотропных препаратов целым палатам «в профилактических целях», изоляция от родственников и адвокатов.

Авторы доклада описывают несколько вопиющих случаев. В московском психоневрологическом интернате «Обручевский» в 2025 году 20-летняя пациентка лишилась обеих кистей рук: её связали шерстяными колготками, якобы предотвращая самоповреждения, однако оставили в таком положении на столь долгое время, что началась гангрена. В Псeдахском психоневрологическом интернате в Ингушетии пациентов приковывали цепями к лавкам и стенам обнажёнными.

Отдельно задокументировано дело о пытках в психиатрическом отделении туберкулёзной больницы ФСИН Ростовской области. Система пыток действовала там на протяжении как минимум с 2020 года: бывший заместитель начальника учреждения Александр Лях поставил практику длительной фиксации «на конвейер». Официально потерпевшими признаны 43 человека, как минимум двое погибли. В 2024 году суд приговорил Ляха к 7,5 годам колонии, заведующую психиатрическим отделением Дарью Позднякову — к шести годам, врача-психиатра Анастасию Поторочину — к пяти.

Кого отправляют в психиатрию

Чаще всего принудительному психиатрическому лечению подвергаются обвиняемые по статьям о «фейках» о деятельности армии, «дискредитации» вооружённых сил, а также по делам о терроризме и экстремизме. По мнению авторов доклада, государство, как правило, не изобретает диагнозы — оно использует уже имеющийся в анамнезе опыт обращения человека к психиатрической помощи.

Так, 18-летний московский активист Максим Лыпкань, задержанный в феврале 2023 года после антивоенных публичных акций, провёл восемь месяцев в СИЗО, после чего был признан невменяемым и направлен на принудительное лечение в Московскую областную психиатрическую больницу имени Яковенко. Жительница Санкт-Петербурга Виктория Петрова, преследуемая за антивоенные посты во «ВКонтакте», в конце 2023 года была приговорена к шести месяцам принудительного лечения в больнице имени Скворцова-Степанова.

Неопределённый срок как наказание

Одним из ключевых инструментов давления остаётся отсутствие определённого срока лечения. Пациент не знает, когда выйдет на свободу: по закону комиссия обязана пересматривать его состояние каждые шесть месяцев, однако на практике ходатайства о повторной экспертизе сами становятся поводом для продления госпитализации.

«Лучше ужасный конец, чем ужас без конца», — цитируют авторы доклада слова одного из респондентов, объясняя, почему именно неопределённость пугает людей больше, чем физические условия содержания.

Последствия для вышедших на свободу

Опыт принудительного психиатрического лечения оставляет глубокий след. Бывшие пациенты сталкиваются с серьёзной стигматизацией при трудоустройстве, утрачивают доверие к врачам, судам и полиции. После длительных вязок некоторые не могли самостоятельно ходить. Один из ростовских заключённых после выхода из стационара нанёс себе тяжёлые повреждения и напал на сотрудников тюрьмы — и получил дополнительные сроки.

Авторы доклада подчёркивают: тема требует масштабного независимого исследования. Пока система остаётся закрытой — ни врачи, ни пациенты не готовы разговаривать с правозащитниками, — полная картина происходящего в психиатрических учреждениях России будет недоступна.