Новая постановка Лаури Лагле: тоска по прошлому и предчувствие неизбежного

Новый спектакль театра Ekspeditsioon «Я и не заметил, когда ты ушёл» впервые был показан 5 мая в большом зале театрального дома Sakala 3. Режиссёр Лаури Лагле создал симфоническое и полифоническое произведение, объединяющее семейное горе, критику капитализма и пессимистическое мировоззрение. Это одна из наиболее комичных, но вместе с тем самая политическая постановка в творчестве Лагле.

Спектакль театра Ekspeditsioon «Я и не заметил, когда ты ушёл» впервые был показан 5 мая в Таллинне, в большом зале театрального дома Sakala 3. Режиссёр Лаури Лагле создал произведение, продолжающее его прежнее направление, однако делающее при этом заметно более политические повороты.

Лиминальная ситуация и семейное горе

Основное состояние спектакля — лиминальное: постепенно выясняется, что семья собралась, чтобы похоронить умершего мужчину, главу семьи, и ждёт священника, который всё не приходит. Семья застряла в бесконечном ожидании: пока не явится священник, нельзя даже садиться за стол, — но ещё сильнее это застревание носит экзистенциальный характер. Из семейной динамики почти сразу прорастает более широкая критика капитализма и общества, где разные голоса не противостоят друг другу, а говорят — и нередко кричат — мимо друг друга.

В центре сцены доминирует массивная скульптура, которая оказывается странным полунедостроенным сооружением из бытовой техники и мебели (художники Эдит Карлсон и Лаури Лагле). Вся конструкция выкрашена в тусклый бежевый цвет, напоминающий тысячи одинаковых квартир в панельных домах. Это самый главный образ спектакля — безжизненная гора, одновременно отсылающая к всеобщей унификации.

Отсылки и сеть связей

Спектакль опирается на ситуативную драматургию, где вокруг одной ключевой ситуации сплетены импровизации и интертексты. На сайте театра в качестве источников указаны восточноевропейские отсылки, фильм Кристи Пую «Сиеранева да» и «Роль моей семьи в мировой революции» Боры Чосича, хотя восточноевропейскость в спектакле напрямую не манифестируется. Сильнее всего основная ситуация «Я и не заметил...» напоминает «Танго» Мрожека: в обоих случаях — семья на краю гибели, пытающаяся удержать себя вместе с помощью ритуалов.

Повторяющиеся ключевые слова в предыдущих постановках Лагле — «тоска» и «гибель» — доминируют и здесь. Отсылок к прежним работам немало: накрытый богатый стол, как в «Великом обжорстве» (NO99, 2012), мотив кораблекрушения как глобальной катастрофы, как в «Левиафане» (2024). Но прежде всего постановки Лагле объединяет ритм: паузы, нагнетание, эмоциональные вспышки и ритуальность чередуются в сложном полотне.

Полифония и какофония

Как сценическая какофония, спектакль напоминает многоголосый шум современной информационной среды. Рядом соседствуют религиозные обряды, теории заговора, неолиберальные речи (в исполнении Сандера Роосимяги), и даже появляется убеждённая коммунистка (Эва Колдитс), которая неожиданно превращается в полицейского. Военные травмы, идеологии и критика потребления сливаются в один крик, выражающий смутную тревогу.

Второй акт превращается почти в аристофановский агон, где все срываются на всех и где какое-либо совместное действие возможно лишь в виде блеяния стадом, как обитатели скотного двора. Вопреки морализаторству, спектакль не предлагает ни чёткой оси, ни морального выбора — и в этом его сила.

Пессимизм углубляется

Не вполне ясно, по кому или по чему именно скорбят. На сцене переплетаются личная боль утраты, острое ощущение отсутствия чего-то объединяющего и более широкая скорбь по меняющемуся миру. «Раньше были вместе», — говорит Марика Вааrik в финале спектакля, и эта фраза подытоживает весь ностальгический и покинутый тон произведения.

Пессимизм в постановках Лагле нарастает год от года. «Я и не заметил, когда ты ушёл» — одновременно обряд перехода и критика капитализма, соединяющая глубокую печаль, скрытую за открытой комичностью. Это, безусловно, одно из наиболее комичных, но и одно из наиболее политических и пессимистических произведений в творчестве Лагле — спектакль, с которым одинаково трудно и согласиться, и не согласиться.