Правозащитница Нина Литвинова покончила с собой в Москве, не выдержав бессилия

12 мая 2026 года в Москве погибла 80-летняя правозащитница Нина Литвинова — внучка советского наркома иностранных дел Максима Литвинова. В предсмертной записке она написала, что не может вынести бессилия перед репрессиями против противников войны в России. Её двоюродная сестра, журналистка Маша Слоним, опубликовала фрагмент письма и заявила: «Её убил Путин».

12 мая 2026 года в Москве ушла из жизни Нина Литвинова — правозащитница, биолог и потомок одной из самых известных семей российской интеллигенции. Ей было 80 лет. Её обнаружили без сознания под окнами собственного дома; спасти женщину не удалось. Полиция нашла прощальное письмо, оригинал которого родственникам не выдали — как и десятилетия назад, когда семья разыскивала в архивах НКВД последнюю записку её бабушки, британки Айви Лоу.

Последние слова

Двоюродная сестра Нины, журналистка Маша Слоним, опубликовала фрагмент письма: «Я всех вас люблю и думаю о вас. Но я должна уйти, мне жить невыносимо. С тех пор как Путин напал на Украину и убивает невинных людей, а у нас бесконечно сажает в тюрьмы тысячи людей, которые мучаются и погибают там за то, что они, как и я, против войны и против убийств. Я ничем не могу им помочь. Женя Беркович, Светлана Петрийчук, Карина Цуркан и тысячи других за решеткой страдают и умирают. Я пыталась им помочь, но мои силы кончились, и я день и ночь мучаюсь от бессилия. Мне стыдно, но я сдалась. Пожалуйста, простите меня».

«Её убил Путин!» — прокомментировала письмо Слоним.

Брат Нины, физик Павел Литвинов, эмигрировавший в США ещё в 1974 году, написал коротко: «Ушла моя ангел сестра Нина».

Семья, отразившая эпоху

Нина Литвинова родилась в 1945 году в знаменитом Доме на набережной — элитном советском жилом комплексе в Москве. Её дед, Максим Литвинов, был наркомом иностранных дел СССР с 1930 по 1939 год, пока Сталин не сменил его на Молотова ради сближения с Гитлером. Бабушка, лондонская уроженка Айви Лоу, воспитывала внуков в «британском духе свободы и демократии», намеренно отгораживая их от советской реальности. Мать Нины, биолог Флора Литвинова, оставила обширные мемуары о жизни в эпоху репрессий, дружбе с Шостаковичем и вечном страхе.

Нина выросла в семье, где вольнодумство было нормой, а страх — постоянным спутником. Брат Павел стал одним из лидеров диссидентского движения: в 1968 году он вышел на Красную площадь с плакатом «За вашу и нашу свободу» в знак протеста против советского вторжения в Чехословакию и получил пять лет ссылки.

Тихая подпольщица

Сама Нина работала иначе — в тени. С конца 1960-х до середины 1980-х она регулярно ездила к политическим ссыльным, везя еду, письма, книги и самиздат. «Меня, кстати, не шмонали ни разу: я все письма довозила», — вспоминала она. По словам Маши Слоним, Нина была «идеальной подпольщицей»: никаких обысков, никаких допросов, но, возможно, делала больше, чем те, кто не скрывался.

Параллельно она строила научную карьеру: более 40 лет проработала в Институте океанологии РАН, описала 33 вида офиур и два вида морских звёзд. Два вида этих иглокожих впоследствии были названы в её честь.

Последние годы: бесконечная хроника репрессий

Переломным стал 2019 год, когда Нина начала регулярно ходить на судебные процессы над политическими заключёнными. Её страница в Facebook превратилась в плотную ленту сообщений об арестах и приговорах — коллеги сравнивали её с диссидентской «Хроникой текущих событий». Она переписывалась с заключёнными, оплачивала поездки адвокатов, посещала суды, исход которых был предрешён заранее.

Обозреватель «Новой газеты» Зоя Светова, встречавшая Нину на процессах, описывала её как «немолодую седую женщину со стильной стрижкой, красивым и благородным лицом, с удивительным внимательным взглядом».

Осенью 2025 года Нина перестала ходить н�� суды — не из-за физической немощи, а потому что не осталось душевных сил. За 10 лет число политических заключённых в России выросло в 15 раз, перевалив за шестьсот человек. «Она постоянно варилась в репрессиях, ей сложно было поставить на паузу, заняться своей жизнью», — говорит Маша Слоним.

«Мы свое отбоялись»

На похороны тихой Нины Литвиновой, всю жизнь избегавшей огласки, пришли более полутора сотен человек. По словам очевидцев, прощание напоминало митинг — в России, где оппозиционные собрания под запретом.

Адвокат Мария Эйсмонт, присутствовавшая на поминках, передала слова собравшихся: «Половина говорила: „Как же мы не уследили!" А вторая половина говорила: „Мы её прекрасно понимаем и сами тоже подумываем"».

Ольга Бендас, осуждённая на два года колонии за участие в протестах 2021 года и ставшая близкой подругой Нины по переписке, сказала: «Собрался контингент, который уже ничего не боится. Мы своё отбоялись». И добавила тихо: «Ниночка стала для меня самым близким человеком. Самым. И теперь я осталась совсем одна».

Издание «Гласная» опубликовало подробную историю семьи Нины Литвиновой, в которой «отразились страхи и надежды, победы и разочарования многих поколений российской интеллигенции». «Медуза» перепечатала этот текст полностью.