Топливный кризис в России: талоны, очереди и признание Путина

Масштабный дефицит топлива охватил десятки российских регионов: власти ввели карточную систему и жёсткие лимиты на заправках, Путин впервые публично признал нехватку бензина, сославшись на удары по нефтеперерабатывающим заводам.

Топливный кризис, разразившийся в России в конце июня 2026 года, к концу месяца затронул не менее 56 регионов страны — от Калининграда до Забайкалья и Якутии. На заправках выстраиваются километровые очереди, независимые АЗС закрываются, а региональные власти вводят ограничения, аналогов которым в новейшей российской истории не было.

Владимир Путин 29 июня впервые публично признал наличие проблемы, охарактеризовав её как «не критическую». «Конечно, эти удары создают проблемы. Это очевидно. Мы сейчас наблюдаем определённый дефицит, но он не критический», — заявил президент в интервью телеведущему Павлу Зарубину. В качестве решения он назвал наращивание производства средств ПВО для защиты НПЗ, ускоренный выход из ремонтов и организацию импорта. На совещании по топливному рынку Путин потребовал «принять системные меры» и пообещал, что «уже в июле производство топлива должно превысить июньские показатели». Кроме того, он ввёл временный полный запрет на экспорт бензина и авиакеросина и допустил аналогичный запрет на дизельное топливо — хотя вице-премьер Александр Новак сообщил, что окончательное решение по дизелю ещё не принято.

Картина на местах разительно расходится с успокоительными официальными заявлениями. В Забайкалье введён один из самых жёстких лимитов в стране — 15 литров за одну заправку, регион перешёл в режим повышенной готовности. В Иркутской области губернатор Игорь Кобзев также ввёл режим повышенной готовности и направил силовиков дежурить на АЗС. «Необходимо предупреждать и пресекать попытки и факты продажи топлива, идущие в разрез с законом. А также организовать патрулирование места продажи ГСМ», — написал Кобзев. В Приморском крае вице-премьер регионального правительства Владимир Малюшицкий объяснил введение лимита в 200 литров для грузовиков тем, что «недобросовестные потребители набирают в фуры до тысячи литров, потом отъезжают, отливают и снова заправляются», заверив при этом жителей: «Не надо суетиться, у нас бензина на 30 дней достаточно». В Калининграде очевидцы сообщали о пустых заправках: «Родители объехали 8 заправок, везде было пусто. Им сказали, что есть на какой-то заправке за городом, по 100 рублей, и там очередь на километр». В Орловской области власти анонсировали распределение топлива по номерным знакам: каждой паре цифр в начале номера отведён определённый день недели, а лимит повышается до 50 литров. В Москве ограничения в 20–30 литров бензина в одни руки распространились на крупнейшие сети АЗС.

Кризис стремительно перекидывается на смежные отрасли. Логистические компании предупреждают клиентов о повышении тарифов минимум на 10% с 1 июля: суточный пробег фур сократился с 600–700 км до 500 км из-за очередей, а ожидание у заправки в отдельных случаях достигает суток. Генеральный директор одной из федеральных транспортно-логистических компаний указал, что «самые большие сложности — это в Иркутске, Забайкальске, в Чите, где машина простаивает». Почти 20% парка крупнейших российских авиакомпаний простаивает летом — вдвое выше нормы для высокого сезона, — и авиационная отрасль также предупреждает о рисках, если ситуация с топливом ухудшится. Правительство рассматривает возможность легализации выпуска бензина стандарта «Евро-2», запрещённого в России с 2013 года, — чтобы задействовать НПЗ, неспособные производить более качественное топливо. Центральный банк заявил, что учтёт топливный фактор в июльском прогнозе по инфляции, а аналитики предупреждают о риске ускорения роста цен осенью.

Масштаб кризиса обнажил структурную уязвимость российской экономики: украинские удары по нефтеперерабатывающей инфраструктуре обернулись цепной реакцией, затронувшей логистику, авиацию, сельское хозяйство и потребительский рынок. Чрезвычайные меры — от полицейских патрулей у заправок до распределения топлива по номерным знакам — демонстрируют, что власти утратили возможность управлять ситуацией рыночными методами.